С горя занялись стрельбой в цель: бросали в воду бутылки и стреляли в них. Карабин Маузера оказался вне конкуренции. Получили, как и у казаков, так и здесь, несколько предложений продать его. Оказывается, что во Владивостоке цена ему семьдесят рублей, тогда как я заплатил в Петербурге тридцать шесть рублей. Если и во всем такая же разница, то, несмотря на порто-франко[4], вплоть до Иркутска от Владивостока, расход на перевозку купленного, пожалуй, оправдается.
Странное это порто-франко, на протяжении четырех тысяч верст в глубь страны: тут ли не быть дешевой жизни, а между тем нет в мире более дорогого уголка.
— Дорого, как в игорном доме, в этой Сибири, — отозвался как-то о здешней Забайкальской Сибири один чиновник, — сторублевка — не деньги.
Чей-то товар выгружается, какого-то злополучного, отсутствующего хозяина. Не ждать же его.
— Эй, кто желает за счет хозяина выгружать?
— Давай, — неторопливо встает с бревна казак, представитель артели, дожидавшейся давно настоящего случая.
— Сколько слупите? — завистливо осведомляется у него команда.
— Небось не ошибемся.
— Копеек десять?
— Да, а кто меньше ему сделает?