Куд еще больше испугалась, но перестала кричать и только потихоньку плакала.
А — петушок поймал нового кузнечика, клевал его, глотая по кусочкам, и говорил:
— Это очень глупо плакать! Я терпеть не могу, когда плачут! Кругом так хорошо: солнышко греет, травка зеленая, — зачем плакать?.
Это все было верно, и Куд подумала: «Зачем плакать?»
Она перестала плакать, но на душе у ней было все-таки тревожно, и она, присев, так смотрела в глаза петушка, что тому стало вдруг жаль Куд, и он подошел к ней и ласково почистил об ее спинку свой клюв.
У себя на птичьем дворе Куд крикнула бы петушку, который захотел бы так чистить свой клюв об нее:
— Невежа!
Но теперь она и не подумала об этом, а только тихо, покорно проговорила:
— Я так хочу пить.
— Это не так легко достать воды здесь, — сказал петушок. — Постой, я подпрыгну: не увижу ли где?