Гарри. Язычники... Из страны на высшей ступени культуры я попадаю сразу на первую ступень... Но как же уцелели вы? Откуда вы узнали о вашем Боге?
Жрец. Мы - бедные чуваши - без книг, со слов отцов обычай предков строго держим. Великий Тура - бог наш добрый, а Ирик[2] злой и на глаза болезнь пускает. Богинюшка ж, дочь молодая Тура, нам свадьбы правит, и так живем мы. Мы пашем землю и круглый год работаем, а в веселый месяц май мы веселимся. Мы любим Туру, богинюшку нашу и мать земли. Мы знаем голос ее и, слушая его, мы знаем, какому хлебу будет урожай; такой и сеем хлеб. И, глядя на нас, и все тот хлеб сеют. Никому от нас обиды нет. Мы весело работаем, весело празднуем свой праздник, а когда смерть приходит - умираем, и друзья веселятся на нашей тризне. Теперь ты знаешь, как живем мы, бедные чуваши. Если хочешь, мы споем тебе наши песни.
Гарри. Да, да, хочу, старик.
Девушки тихо, без слов поют. Гарри смотрит задумчиво.
Быть может, предок мой таким же чужестранным гостем стоял, как я стою теперь, и в честь его так же пели. Странное волнение я ощущаю. Словно отдернул вдруг я волшебную занавеску и сам стою над своею собственной колыбелью... (Стоит в пол-оборота и молча смотрит.)
Девушки громче поют без слов и медленно движутся в хороводе. Они делают шаг, останавливаются, делают следующий.
Что они поют?
Жрец. Они ничего не поют. Они изображают, как после смерти они будут подходить к своему богу Туре. Тогда они будут смотреть ему прямо в глаза. У них не будет тогда слов. Ему не надо слов: он все знает. Ах, грешен человек! Так грешен, что слова не помогут больше ему.
Гарри. Как торжественно и прекрасно это пение. В нем сохранился аромат веков, веков промчавшихся. Завеса вдруг раскрылась, ум, потонувший в бездне знаний, замолчал, а сердце радостно трепещет и рвется к утру жизни. О, сердце, узнало, может быть, ты эту песню? А эта девушка? Какая необыкновенная красота! Это сочетанье молодого, почти детского лица с суровым головным убором воина... И из-под кольчуги еще нежней румянец щек. А взгляд? Какая сила и огонь!.. Весталки[3] взгляд. Ты кто, старик?
Жрец. Я жрец. Будь гостем нашим.