Освальд (вслед Маргарите). Пойду... Привык я заполнять твои желанья и любить безнадежно... (Подходит к Гарри и берет его под руку.) Итак, вы все-таки едете, и вас не удерживают проклятья друзей далекого народа, по словам которых культура наша принесет их народу не счастье, а страданье.
Гарри. Увы! Мировые законы жизни здесь - спрос рынка, обесцененный труд - и бессильны усилия идеалистов изменить тут что-нибудь. Наука, Освальд, милый, великая наука жизни и великие ее законы. Я сам был добрым утопистом и верил, что счастье людям свалится так... с неба. Мне надоело кропить жизнь святой водой моих желаний. Страданья?.. Страданья Нансена, когда в грязи, немытый два года, он жил на полюсе, рискуя каждое мгновение в арктические ночи замерзнуть, утонуть, моржами злобными быть затопленным в утлой лодке в океане. Пусть спросят же они у Нансена - страданье это или счастье? В сознаньи счастье, Освальд, милый, которое ведет людей к земному раю. Высокий жребий будит это сознанье - такую работу стоит любить.
Звонок на пароходе. Прощаются. Одни входят на пароход, другие остаются. Гарри тоже прощается.
Отец Маргариты (обнимая Гарри). Прощайте, друг наш. Вы молоды, отважны, энергичны. Капитал и знание в ваших руках, вы едете туда облеченный исключительной властью и силой, вы - гражданин страны, культурой своей победившей мир. Работайте же, пока есть силы.
Гарри. О, да. И пусть будет моим девизом: "Знание, буди ленивых". (Всходит на трап.)
Маргарита (тихо). Ну, папа, господа, что же вы? Он уж идет...
Гарри останавливается.
Отец Маргариты. Итак, вы говорите, что к Новому году уже ждете нас во всеоружии?
Гарри. О, да.
Отец Маргариты. Трудно верится такой быстроте... И мы тогда вместе празднуем победу? Так что ж? Может быть, устроим уж, как следует с новогодним маскарадом?