-- Как! Неужели вы ничего не слыхали о крестовом походе детей, которые проходят теперь невдалеке отсюда?
Жерар смотрел на него во все глаза и не мог вымолвить ни слова: сердце у него билось, как пойманная птичка; в ушах звенело; в голове его сразу столпились все думы, вызванные в душе его неожиданной и тяжкой разлукой с родным домом, со всем, что ему было близко и дорого...
-- Да, -- продолжал монах, не замечая его волнения, -- это занимательная новость; все только и говорят, что об этом походе. Ребятишки презабавные! Представьте себе: тысячи детей с десятилетнего возраста... Идут себе стройно, распевая священные гимны, все в белых одеждах, с красным крестом на груди -- точно и в правду крестоносцы, -- с посохами в руках, и впереди несут распятие...
-- Но кто же они? Откуда они? -- наконец выговорил Анри.
-- О, одни идут из Кёльна, а созвал их мальчик лет десяти, по имени Николай. Другие двинулись из Франции, и ведёт их мальчик Стефан. Третьи... Четвёртые... Идут ещё из иных масть. Их, одним словом, неисчислимое множество. Но пока прощайте, -- заторопился учитель. Совсем у меня из головы вон выпало, что дядюшка ваш строго-настрого запретил мне говорить вам об этом походе. Ведь знаете ли, -- прибавил он, --понизив голос, -- вас и отправили-то сюда затем, чтобы вы не ушли с французскими детьми из ваших мест...
И, не дав Анри опомниться от изумления, монах выбежал из комнаты.
VIII.
Бегство.
Анри остался один. Вспомнились ему отец и мать, широкая, привольная жизнь дома, охоты, прогулки... и вдруг этот необъяснимый отъезд, в ночь, по приказанию отца... Анри никогда не осуждал отца, но как ни старался он разъяснить себе, зачем ему понадобилось отправление сына в дом дяди, причина всегда оставалась для Анри неразгаданною; и в молодой душе его не раз шевелилось что-то, похожее на упрёк...
Только теперь всё стало мальчику ясно: его удалили нарочно. Но для чего же? Почему отец его испугался похода детей? Почему ему хотелось отклонить от него Анри?