— Немцев, штабс-капитан. Нонче он дежурный; сзади идет. Лучше идти, а то так отработает… Места живого не оставит.
Я знал уже, что солдаты переделали фамилию «Венцель» в «Немцев». Выходило и похоже и по-русски.
Я вышел из рядов. В сторонке от шоссе идти было немного легче: не было такой пыли и толкотни. Сторонкой шли многие: в этот несчастный день никто не заботился о сохранении правильного строя. Понемногу я отстал от своей роты и очутился в хвосте колонны.
Венцель, измученный, задыхающийся, но возбужденный, догнал меня.
— Каково? — спросил он осипшим голосом. — Пройдемтесь стороною. Я совершенно измучен.
— Хотите воды?
Он жадно выпил несколько больших глотков из моей кубышки.
— Благодарю. Легче стало. Ну, денек!
Несколько времени мы шли рядом молча.
— Кстати, — сказал он, — вы так и не перебрались к Ивану Платонычу?