— Что вы, Иванов, полноте! Не умрёте вы. Ведь у вас все кости целы. Этакий счастливец! Ни кости, ни артерии.
— Да как вы выжили эти четыре с половиною суток? Что вы ели?
— Ничего.
— А пили?
— У турка взял флягу. Пётр Иваныч, я не могу говорить теперь. После.
— Ну, господь с вами, голубчик, спите себе.
Снова сон, забытьё…
* * *
Я очнулся в дивизионном лазарете. Надо мною стоят доктора, сёстры милосердия, и, кроме них, я вижу ещё знакомое лицо знаменитого петербургского профессора, наклонившегося над моими ногами. Его руки в крови. Он возится у моих ног недолго и обращается ко мне:
— Ну, счастлив ваш бог, молодой человек! Живы будете. Одну ножку-то мы от вас взяли; ну, да ведь это пустяки. Можете вы говорить?