— Куда начальство, — сказал Федоров. — А наш вперед пойдет, не струсит.
— Пойдет. Наш не струсит. И Немцев тоже пойдет.
— Дядя Житков, — спросил Федоров, — как скажешь: быть ему сегодня живу или нет?
Житков потупил глаза.
— Ты про что это говоришь? — спросил он.
— Да полно! Видел его? Так вот все в нем и ходит.
Житков стал еще угрюмее.
— Пустое ты болтаешь, — глухо проговорил он.
— А до Дунаю-то что говорили? — сказал Федоров.
— До Дунаю!.. Обозлившись, с сердцов, всякое несли. Известно, невтерпеж было. Ты что думаешь, разбойники, что ли? — сказал Житков, обернувшись и смотря Федорову прямо в лицо. — Бога, что ли, в них нет? Не знают, куда идут! Может, которым сегодня господу богу ответ держать, а им об таком деле думать? До Дунаю! Да я до Дунаю-то и сам раз барину сказал (он кивнул на меня). Точно, что сказал, потому и смотреть-то тошно было. Эка вспомнил, до Дунаю!