— Неумелый ты какой, — тихо брюзжал он, — опять в спину дует. Пусть она.
Он взглянул на Марью Петровну, и мне стало очень ясно, почему я не сумел угодить ему.
Марья Петровна поставила склянку с лекарством, которую держала в руках, и подошла к постели.
— Поправить?
— Поправьте… Вот хорошо… тепло!..
Он смотрел на нее, пока она управлялась с одеялом, потом закрыл глаза и с детски-счастливым выражением на измученном лице заснул.
— Вы пойдете домой? — спросила Марья Петровна.
— Нет, я выспался отлично и могу сидеть; а впрочем, если я не нужен, то уйду.
— Не ходите, пожалуйста, поговоримте хоть немножко. Брат постоянно сидит за своими книгами, а мне одной быть с больным, когда он спит, и думать о его смерти так горько, так тяжело!
— Будьте тверды, Марья Петровна, сестре милосердия тяжелые мысли и слезы воспрещаются.