— А в Муразовской-то волости — копна на десятине.
— Какая копна? Что за голод! Пустяки, никакого голода нет! У меня, батюшка, копна семь мер, слышите? Семь мер в этом году дает. У меня, батенька, пятьсот четвертей в этом году одной пшеницы-с! Вот что-с. Какой тут голод? Урожаи не ниже среднего… У меня, сударь мой…
— Помилуйте, какой голод! — громко вмешивается третий собеседник, господин джентльменского вида. — Я предлагаю тридцать копеек в день, и никто не идет ко мне работать. Разве это нужда? Поверьте, если бы они нуждались, они бы и за гривенник пошли.
— Да ведь я говорю только, что в Муразовской волости…
— Нет, позвольте-с! У меня в самом Муразове погреб. Если бы был голод, разве не было бы заметно по отпуску спирта?
— Пьяницы! — перебивает мрачный отставной генерал, хранящий в своем сердце предания «Вести».
— А? Разве не было бы заметно? — победоносно кричит изящный владелец погреба, наклоняясь своей бородой к самому лицу низенького протестанта. — Они, милостивый государь, водку пьют, как и всегда! А вы в набат, голод…
— Дармоеды! — гремит генерал и, полный негодования, требует рюмку хересу.
Низенький человечек скромно удаляется.
— Вредный человечек, ваше превосходительство.