— Давно из дому?
— Та вже двi недiлi. А вы яки-таки будете? — спросил меня один из них.
Я назвал свое имя, оказавшееся всем им известным. Встретив земляка, они немного оживились и разговорились.
— Скучно? — спросил я.
— Так як же не скучно! Дуже моторно. Коли б ще годували, а то така страва, що и боже мш!
— Куда ж вас теперь?
— А хто его зна! Кажуть, пид турку…
— А хочется на войну?
— Чого я там не бачив?
Я начал расспрашивать о нашем городе, и воспоминания о доме развязали языки. Начались рассказы о недавней свадьбе, для которой была продана пара волов и вскоре после которой молодого забрали в солдаты, о судеб ном приставе, «сто чортив ему конних у горло», о том, что мало становится земли, и поэтому из слободы Марковки в этом году поднялось несколько сот человек идти на Амур… Разговор держался только на почве прошедшего; о будущем, о тех трудах, опасностях и страданиях, которые ждали всех нас, не говорил никто. Никто не интересовался узнать о турках, о болгарах, о деле, за которое шел умирать.