<...> Вчера в руки мои вселился некий зуд, заставивший меня почти до четвертого часа ночи просидеть с пером, чем я, впрочем, очень доволен, т. к. вчера сильно подвинул "большое".
Вы, вероятно, раньше меня увидите VII кн. "О. 3." Не знаю, поместят ли "Attelea princeps", но мне хотелось бы, по правде сказать, чтобы ее отложили до августа. Время терпит, а на затычку идти - благородная гордость не дозволяет. Что-то вроде чести мундира - черт знает что такое...
Е. С. Гаршиной
22 ноября 1879 г. Петербург
<...> Лгать вам мне не хочется, да и не могу я лгать вам, а правду писать не легко. Нервы у меня расстроились чрезвычайно: о какой-нибудь работе или хлопотах теперь я и думать не могу. Вчера случайно говорил с психиатром, который сказал, что на время нужно оставить всякую умственную работу. Попробую, авось успокоюсь немного. Но ведь отсутствие занятий не остановит постоянной работы - не работы, а какого-то скверного брожения мозга, которое меня и губит. Я, право, потерял голову.
Иногда мне кажется, что все это не болезнь, а ломанье, что я не не могу работать, а просто ленюсь - но ведь, право, это неправда <...> Я в каком-то удивительном состоянии: тоски, настоящей хандры нет, а апатия ужаснейшая. Хочется сидеть не шевелясь и ни о чем не думать...
Е. С. Гаршиной
2 декабря 1879 г. Петербург
<...> Вы пишете о том, нет ли у меня какого-нибудь "горя". Право, настоящего "горя" нет. Ни в кого я несчастно не влюблен, - никакого преступления не совершил. Мое горе - я сам со своею беспричинною хандрою, ленью, неумелостью, тряпичностью и т. д.
Эту неделю я провел сносно: упорно сидел в Публичной библиотеке и переводил немецкую книжку о птицах. Эту работу дал мне А. Я. Герд. Пока работаешь - ничего себе. Зато вечером - плохо. Сегодня воскресенье, Публичная библиотека отперта не надолго, я там не был и тоска страшная. Правда, что мне работа необходима!