— Да чем!.. Ткнул-то, Иванов, поросенком. Ох-хо-хо!.. Выхватил поросенка, да им!..
— Неужели без этого нельзя обойтись, Иван Платоныч?
— Ах, вы! Досадно, право, слушать. Не под суд же мне его было отдавать!
VII
Ночью с 14 на 15 июня Федоров разбудил меня.
— Михайлыч, слышите?
— Что такое?
— Пальба. Дунай переходят.
Я начал прислушиваться. Дул сильный ветер, гнавший низкие черные тучи, заслонявшие месяц; он налетал на полотно, с шумом шлепал его, гудел в веревках и тонко высвистывал где-то в ружейных козлах. Сквозь эти звуки иногда слышались глухие удары.
— Народу-то теперь что валится… — вздохнув, прошептал Федоров. — Нас поведут или нет? Как полагаете? Ухает-то как! Будто гром!