В столовую подали ужинать. На большие столы без скатертей поставили по нескольку деревянных крашеных и золоченых мисок с жидкою пшенною кашицею; больные уселись на лавки; им раздали по ломтю черного хлеба. Ели деревянными ложками человек по восьми из одной миски. Некоторым, пользовавшимся улучшенной пищей, подали отдельно. Наш больной, быстро проглотив свою порцию, принесенную сторожем, который позвал его в его комнату, не удовольствовался этим и пошел в общую столовую.
- Позвольте мне сесть здесь, - сказал он надзирателю.
- Разве вы не ужинали? - спросил надзиратель, разливая добавочные порции каши в миски.
- Я очень голоден. И мне нужно сильно подкрепиться. Вся моя поддержка в пище; вы знаете, что я совсем не сплю.
- Кушайте, милый, на здоровье. Тарас, дай им ложку и хлеба.
Он подсел к одной из чашек и съел еще огромное количество каши.
- Ну, довольно, довольно, - сказал, наконец, надзиратель, когда все кончили ужинать, а наш больной еще продолжал сидеть над чашкой, черпая из нее одной рукой кашу, а другой крепко держась за грудь. - Объедитесь.
- Эх, если бы вы знали, сколько сил мне нужно, сколько сил! Прощайте, Николай Николаич, - сказал больной, вставая из-за стола и крепко сжимая руку надзирателя. - Прощайте.
- Куда же вы? - спросил с улыбкой надзиратель.
- Я? Никуда. Я остаюсь. Но, может быть, завтра мы не увидимся. Благодарю вас за вашу доброту.