Он взглянул на меня искоса и подмигнул; прищуренные глазки его сделались немного масляными.
— Капитан, — начал я, — я очень рад, что вы знакомы с Бессоновым… Я, видите ли, не знал этого.
— Да, он жил у меня весьма недолго.
— Не был ли он знаком…
Мне вдруг стало ужасно совестно. Что-то остановило мой язык, готовый произнести имя Надежды Николаевны. Я посмотрел на капитана, впившегося в меня своими внезапно изменившими выражение глазами. Теперь он был похож на ястреба.
— Впрочем, вы, вероятно, не знаете. Извините, — смущенно докончил я. Он посмотрел на меня, придал лицу своему самое беспечное выражение и
помахал тростью.
— Да, старому солдату есть что вспомнить… — продолжал он, как будто бы я у него ничего не спрашивал. — Шестой десяток начинается, — прибавил он, печально покачав головой. — Завидую, признаться, вам, мосье Лопатин, но завидую только вашим юным годам.
— Где вы служили, капитан? — спросил я, вспомнив слова Гельфрейха. Капитан внезапно еще раз совершенно изменился. Его лицо сделалось
озабоченно-серьезным. Он посмотрел направо, посмотрел налево, обернулся