- И чего это только нас держат? С подмогой живо бы взяли.
- Жизнь тебе надоела, что ли? - угрюмо сказал пожилой солдат из "билетных": - лежи, коли положили, да благодари бога, что цел.
- Да я, дяденька, цел буду, не сомневайтесь, - отвечал молодой солдат с веселым лицом. - Я в четырех делах был, хоть бы что! Оно спервоначалу только боязно, а потом - ни боже мой! Вот барину нашему впервой, так он небось у бога прощенья просит. Барин, а барин?
- Чего тебе? - отозвался худощавый солдат с черной бородкой, лежавший возле.
- Вы, барин, глядите веселее!
- Да я, голубчик, и так не скучаю.
- Вы меня держитесь, ежели что. Уж я бывал, знаю. Ну, да у нас барин молодец, не побегит. А то был такой до вас вольноопределяющий, так тот, как пошли мы, как зачали пули летать, бросил он и сумки и ружье: побег, а пуля ему вдогонку, да в спину. Так нельзя, потому - присяга.
- Не бойся, не побегу… - тихо отвечал "барин". - От пули не убежишь.
- Известно, где от ей убежать! Она шельма… Батюшки светы! Никак наши-то стали!
Черная масса остановилась и задымилась выстрелами.