— Ну, это посмотрим. Да что это все я про себя рассказываю, а ты о себе молчишь? Что ты делал, что думаешь делать?
— Я говорил уже тебе, что назначен учителем.
— Это твое первое место?
— Да, первое; я занимался раньше частными уроками.
— И теперь думаешь заниматься ими?
— Если найду, отчего же.
— Доставим, брат, доставим! — Кудряшов хлопнул Василия Петровича по плечу. — Все здешнее юношество тебе в науку отдадим. Почем ты брал за час в Петербурге?
— Мало. Очень трудно было доставать хорошие уроки. Рубль-два, не больше.
— И за такие гроши человек терзается! Ну, здесь меньше пяти и не смей спрашивать. Это работа трудная: я сам помню, как на первом и на втором курсе по урочишкам бегал. Бывало, добудешь по полтиннику за час — и рад. Самая неблагодарная и трудная работа. Я тебя перезнакомлю со всеми нашими; тут есть премилые семейства, и с барышнями. Будешь умно себя вести — сосватаю, если хочешь. А, Василий Петрович?
— Нет, благодарю, я не нуждаюсь.