Соседка. Славную же ты себе жену нашёл, вот теперь и няньчись с ней. (Быстро уходит с дочками. Башмачница закрывает окно и дверь.)
Башмачник. Послушай...
Башмачница (рассеянно). Скряга... скряга... А? Что? Что тебе надо?
Башмачник. Слушай, доченька. Всю свою жизнь я старался избегать скандалов. (Глотает слюну.)
Башмачница. И ты смеешь называть меня скандалисткой за то, что я защищала твои же интересы?
Башмачник. Я тебе только сказал; что боюсь скандалов, как саламанкские женщины -- холодной воды.
Башмачница (быстро). Саламанкские женщины? Терпеть я их не могу!
Башмачник (собравшись с духом). Сколько раз меня подуськивали, когда и ругнут, но я хоть и не робкого десятка; а всё; бывало; отмалчиваюсь: боюсь, как бы не собралась толпа бездельников да разные кумушки не стали бы судачить и по всему городу трепать моё имя. Поняла? Ну так вот; запомни; это моё последнее слово.
Башмачница. Постой; постой; а мне-то что до этого? Я вышла за тебя замуж; и что ж; разве у тебя в доме грязно? Разве я тебя плохо кормлю? Разве ты когда-нибудь носил такие белоснежные воротнички и манжеты? А разве я не завожу каждую ночь твои красивые часы с серебряной цепочкой и брелками? Чего ж тебе ещё надо? Я на всё согласна -- только не быть рабой! Пусть никто меня не неволит.
Башмачник. Перестань... три месяца, как мы с тобой женаты, я с тебя пылинки сдуваю... а ты всё стараешься вывести меня из терпения... Или ты не видишь, что я уже стар для таких шуток?