— А, — сказал он, взглянув на бедняка, — вижу, в чем дело; я напишу, что применения цивилизации идут постепенно вперед вместе с войском. Да, — прибавил он, — вы можете вычистить мои ботфорты. Вы, однако, понимаете, что для того, чтобы получить вашу плату…
— Нужно подать прошение генеральному коммиссару, засвидетельствовать его у квартирмейстера, закрепить подписью адъютанта, а тогда вы представите его в военный департамент…
— Вижу, вы умный, размышляющий юноша, — заметил мягко генерал. Я надеюсь, вы не пьете водки, не курите табак, ни во что не посвящены?
— Я обещал моей дорогой матери…
— Довольно! ступайте с вашею ваксою; ровно в восемь часов я должен вести атаку на Голубиных лапок. Теперь половина восьмого, — сказал генерал, смотря на большие кухонные часы, стоявшие в углу палатки.
Маленький чистильщик сапог поднял глаза: генерал погрузился в свою корреспонденцию. Чистильщик сапог вынул из кармана трубочку, с замазкою, верно нацелил ее, и дунул: замазка попала прямо в минутную стрелку часов и остановила ее. Он продолжал чистить сапоги, однако по временам останавливался, чтобы взглянуть на план сражения, разложенный на столе у генерала; ему наконец помешал вошедший офицер.
— Все готово в атаке, генерал. Теперь восемь часов.
— Не может быть! Только половина восьмого.
— Но на моих часах и на всех часах в штабе…
— Они поверяются моими кухонными часами, которые уже много лет живут в моей семье. Довольно! теперь только половина восьмого.