Очевидная несообразность появления его в качестве секунданта м-ра Форда после того, что Джонни знал об его отношениях к учителю, была единственным, крепко запечатлевшимся в памяти мальчика, инцидентом.
Мужчины заняли свои позиции. Гаррисон выступил вперед подать сигнал. Джонни весь затрепетал от ожидания и волнения. Почему они не начинают? Чего они еще ждут?
Но при слове «два» внимание Джонни было внезапно привлечено удивительным фактом: секундант учителя, Сет Девис, тоже вытащил пистолет и из-за дерева решительно и твердо прицелился в Мак-Кинстри! Джонни все понял. Сет был другом учителя! Ура, Сет!
— Три!
Крах! Крах! Какой забавный шум! И, однако, ему пришлось уцепиться за ветку, чтобы не упасть. Шум как будто пронесся по нем и омертвил его левую ногу. Он не знал, что пуля учителя, который выстрелил в воздух, задела и оцарапала его ногу!
У него голова закружилась, и он испугался. И при этом он не видел, чтобы кто-нибудь был убит. Все оказалось обманом. Сет исчез, исчезли и другие. Слышался слабый звук голосов вдали — вот и все. Становилось темно, а его нога точно застыла, но была тепла и мокра. Он спустился с дерева. Трудно это было, нога его не слушалась, и если бы не топорик, на который он опирался, он бы непременно свалился с дерева. Когда он добрался до земли, то почувствовал, что нога заболела и, поглядев на нее, увидел, что чулок и башмак запачканы кровью. Маленького и грязного носового платка оказалось недостаточным, чтобы остановить кровь. Смутно припоминая, что отец прикладывал к больной шее какие-то травы, он набрал мягкого мху и сухих листьев и при помощи фартука и одной из подтяжек туго обмотал всю груду вокруг ноги и устроил такую колоссальную перевязку, что еле мог двигаться. В сущности, как все почти дети с сильно развитым воображением, он сам слегка испугался своих тревожных предосторожностей.
Хотя слово или крик были бы на этом расстоянии услышаны группой двигавшихся впереди людей и они пришли бы к нему на помощь, но из самоуважения он удерживался от проявлений слабости.
И странно сказать! Он находил утешение в молчаливом, но горьком обвинении всех других знакомых мальчиков. Что, например, делал Ник Гаррисон, в то время, когда он, Джонни, был в лесу, один, раненый на дуэли… потому что никто в мире не убедил бы этого романтического ребенка, что он не был ее деятельным участником.
Где был Джемми Снайдер, что не пришел к нему на помощь со всеми остальными? Трусы все они! Боятся! О! о! А он, вот, Джонни, не боится! о! он не испугался!
Однако ему пришлось раза три проговорить эту фразу, чтобы пройти еще несколько шагов, после чего он в изнеможении упал на землю.