— Я думаю, мне можно начать с того места, на каком я остановилась? — лениво проговорила она, указывая на книги, принесенные ею с собой.
— Да, пока, — сухо ответил учитель.
Младший класс был вызван отвечать урок. Позднее, когда по обязанности он очутился около нее, он был удивлен, найдя, что она действительно приготовила урок и вела себя так хладнокровно, как если бы только вчера была в школе. Занятия ее были совсем еще элементарные, так как Кресси Мак-Кинстри никогда не была блестящей ученицей, но он заметил — с некоторым сомнением на счет постоянства такого явления — что сегодняшний урок она приготовила необыкновенно тщательно. Кроме того, в ее манере держать себя было что-то вызывающее, точно она решила протестовать против всякой попытки удалить ее из школы на основании ее неспособности. Он отметил для самообороны несколько колец, надетых на ней, и один большой браслет, особенно дерзко блестевший на ее бедой ручке, уже привлекший внимание ее товарищей и вызвавший компетентное замечание Джонни Фильджи, — «настоящий золотой».
Не встречаясь с ней глазами, он довольствовался тем, что строгими взглядами удерживал детей, чтобы они не глядели на нее. Она никогда не была особенно популярна в роли невесты, и только Октавия Ден и еще одна или две девочки постарше, ценили таинственное обаяние этой роли, между тем как красавец Руперт, укрываясь как за каменную стену за свое открытое предпочтение к жене хозяина гостиницы в Инджиан-Спринге — особе средних лет — глядел на Кресси лишь как на несносную скороспелую девчонку.
Тем не менее учителя раздражало ее присутствие. Он пытался урезонить себя тем, что это лишь один из фазисов местной жизни и в сущности забавный. Но это не помогало. Вторжение этой тщеславной девочки грозило расстроить не только школьную дисциплину, но и его собственную жизнь. Мечтательность, делавшая его как бы не от мира сего, — качество, которое и ценили его маленькие слушатели — теперь как будто совсем оставила его.
Во время рекреации, Октавия Ден, сидевшая около Кресси, охватив рукой талию старшей девушки и глядя на нее с покровительственной улыбкой, под влиянием какого-то быстро водворившегося между ними франмасонского понимания, смеясь, убежала вместе с другими. Учитель за конторкой и Кресси, замешкавшаяся около своего пюпитра, остались вдвоем.
— Я не получал уведомления ни от вашего отца, ни от матери о том, что вы опять вернетесь в школу, — начал он. — Но, полагаю, что они решили это?
Неприятное подозрение в тайном соглашении их с женихом Кресси придавало особенную напыщенность его тону.
Молодая девушка с удивлением поглядела на него.
— Я полагаю, что папа и мама ничего не будут иметь против этого, — сказал он с таким же пренебрежением к родительскому авторитету, какой проявил сегодня Руперт Фильджи, и который, по-видимому, составлял местную особенность. — Мама хотела было придти сюда и повидаться с вами, но я сказала ей, что это совсем лишнее.