— Вы думаете? — спросил Мак-Кинстри решительным, хотя и ленивым тоном, вторично взглянув на Стаси глазами, налитыми кровью и выражавшими тупую боль, напоминая глаза тех самых оленей, которых он загонял на охоте. — Ну, я с вами не согласен.
Он указал на дверь искалеченной рукой.
— Пожалуйте на минутку за дверь.
Стаси вздрогнул, пожал плечами и недоверчиво переступил за порог. Кресси, не меняясь в лице, лениво за ним последовала.
— Но я откажусь! — сказал Мак-Кинстри, медленно разглядывая Стаси. — Я скажу, что это будет низостью относительно Гаррисонов, весь этот ваш компромисс. Вместо такого мира и спокойствия, которые предлагают мне ваш закон и цивилизация, я предпочитаю свою войну и беззаконие.
— Что ж, я сочту своим долгом передать это моим доверителям, — отвечал Стаси с напускной беспечностью, которая однако плохо скрывала его удивление и досаду. — Ведь это до меня не касается.
— Если только, — вмешалась Кресси, заняв свою позицию у двери, — если только вы отказались от вашей другой сделки.
— Какой другой сделки? — спросил Мак-Кинстри внезапно, с загоревшимися глазами.
Стаси бросил быстрый, негодующий взгляд на молодую девушку, которая приняла его с веселым смехом.
— О, ничего, папа, так маленькая глупость. Если бы вы слышали, как этот джентльмен красноречив, когда говорит не о деле. Такой, право, веселый и забавный.