— Я приказываю прекратить все это.
Последовал взрыв иронического смеха.
Голос принадлежал дяде Бену.
— Отстаньте! Не время дурачиться! — сказал грубо шериф.
— Он в своем праве, шериф Бригес, — сказал поспешно Стаси, — вы действуете по его предписанию; он владелец этой земли.
— Что такое? Да ведь это Бен Добни?
— Да; он, Добиньи, и купил эту землю у нас.
После минутного смущения поднялся торопливый шопот.
— Дело в том, братцы, — начал дядя Бен убедительным тоном, — что этот молодой человек, хотя и проницателен и доброжелателен, а слишком поторопился обратиться к закону. Со мной, братцы, надо поладить без вмешательства закона, — без всяких документов, ружейных выстрелов и свалки. Мы все это обтолкуем за стаканом вина. Если шерифа даром потревожили, я заплачу за убытки. Вы меня знаете, братцы. Это ведь я… Добни или Добиньи, как вам лучше нравится.
Но молчание, последовавшее затем, очевидно, не означало вовсе, что страсти уже улеглись. Оно было прервало саркастическим замечанием Дика Мак-Кинстри: