Размышляя обо всем этом, я заметил, что температура в вагоне-бане (если существуют вагон-салоны, вагон-ли, вагон-рестораны, то почему бы не быть вагон-баням?) становилась все более и более невыносимой, и я решил перед сном оправиться в вагон-столовую, во-первых,-- чтобы поужинать, а, главное, в надежде найти более подходящую атмосферу для человеческого организма.
Вагон-столовая на Средне-Азиатской ж. д. конечно, не имеет ничего общего с роскошным вагон-рестораном международного общества европейских поездов.
Здесь это просто товарный вагон, выкрашенный внутри масляной краской и, вообще, переделанный в классный вагон из багажного. Вдоль стенок расположены столики, а на потолке висят две керосиновые лампы, вот и все.
Но и на том спасибо!
В столовой никого не было, но когда я взялся за колокольчик, стоявший передо мною на столике, явился человек, при взгляде на которого я невольно пожалел, что не захватил с собою револьвера.
Это был какой-то кавказец гигантского роста и невероятно свирепого вида.
Но на деле он оказался очень милым и услужливым, и сразу предложил мне покушать чахлом-били (кавказское блюдо, приготовляемое из курицы и зелени). Боясь оскорбить его национальное чувство и косясь на кинжал, висевший у него на поясе, я поспешно согласился на все и, немного погодя, уже отдавал дань выбору кавказского националиста.
Обеденный стол украшали вазы с огромными, красными, "верненскими" яблоками. Яблоки эти (из города Верного) очень популярны во всем Туркестане и, действительно, весьма недурны...
Зато яблоки и груши местных садов прямо-таки ужасны. По твердости и вкусу они мало чем отличаются от сырого картофеля. (Исключение составляет один Ташкент.)
Только что я окончил свою трапезу, как услышал возглас кондуктора: -- "Геок-Тепе!"