Школа их в Асхабаде находится почти в центре города. Я был прямо поражен любезностью начальника этой школы -- Ахмета-Верди, когда безо всякой рекомендации явился к нему, просто в качестве любознательного иностранца.
Ахмет-Верди говорил со мною на очень плохом русском языке, но обнаружил довольно основательные познания во французском и английском. Что касается его наружности, то редко я видел такого красивого, величественного старца (лет 70).
Высокий, с длинными волосами и бородой почти совершенно белого цвета, он в моем воображении воскресил образ древнего пророка. При этом пара черных и добродушно смеющихся глаз сияла молодостью.
Он прежде всего угостил меня кофе с превосходным вином (бабистами вино не запрещается).
Беседовали мы с ним решительно обо всем -- о разных религиях, о политике, об искусстве Востока и везде у него сквозила черта полной незлобивости и любви ко всему живущему.
Только тогда, когда разговор слегка коснулся экс-шаха персидского, Мухамеда-Али, в глазах старца что-то блеснуло, но сейчас же он успокоился и с улыбкой заметил:
-- Не стоит говорить о таких людях.
Когда, прощаясь с ним, я выразил мое глубокое сочувствие бабизму, он, горячо пожав мою руку, сказал: "Все бабисты хорошие люди и все хорошие люди бабисты".
После секты и школы бабистов, самое интересное, что найдется в Асхабаде, это -- областная случная конюшня.
При содействии любезнейшего из асхабадцев, полковника Ф. Е. Еремеева, я имел возможность осмотреть эту конюшню, причем заведующий ею штаб-ротмистр г. Мазан сопровождал меня лично и давал подробные объяснения.