После того, как я в один из вечеров отдал дань легкой музе кафешантана, зайдя на следующий день туда пообедать, я был несказанно удивлен, попав в грозное царство Фемиды.
В помещении, где накануне вечером проделывались самые легкомысленные вещи, заседала выездная сессия Окружного суда из Скобелева и суровый товарищ прокурора настаивал на обвинении там, где вчера все и все признаны были заслуживающим бесконечного снисхождения.
Почти все дома в Андижане деревянные и в один этаж, что очень рационально, ибо землетрясения здесь очень часты и наступают всегда так внезапно, что, благодаря лишь подобному типу постройки, жителям есть быстрая возможность спастись.
Да легкие толчки почти ежедневное явление в Андижане, к которому все привыкли. Два раза ночью и я сам просыпался таким образом. Мне показалось, что кто-то, поднимаясь, приподнимает мой матрас и я даже посмотрел под кровать, думая найти под нею вора.
А это был просто подземный толчок, но я сразу вошел в положение андижанца, ибо сейчас же заснул опять.
Но, разумеется, Андижан живет под постоянным страхом повторения катастрофы, которая случилась сравнительно не так давно, когда половина города и масса жителей погибли от землетрясения.
Этим, я думаю, и надо объяснить особенную религиозность туземных сартов.
Как раз с тем же поездом, на котором я ехал в Андижан, возвращалось из Мекки несколько странников (хаджи), побывавших там на поклонении у гроба Пророка. Буквально весь туземный Андижан был на ногах и высыпал на вокзал, чтобы получить первое благословение от хаджи, помолившегося у священной Каабы.
Это было, буквально, целое море халатов и чалм всевозможных цветов и форм, и все эти люди, прямо на ходу поезда, брали его приступом, рискуя попасть под его колеса, лишь бы получить первыми чудесное благословение.
Гейне как-то сказал: "есть всего только один умный немец, и то это не немец, а еврей".