— Я ничего не знаю.
— Не валяй дурака! Говорят, что ваш старший писарь уже достал накладную. Правда ведь? Сколько у вас в команде людей?
— Не знаю.
— Эх ты, глупая башка, что я тебя съем, что ли? (Было слышно, как говоривший у телефона обратился к кому-то поблизости: «Франта, возьми вторую трубку, услышишь, какой в 11-й роте дурак ординарец».) Алло! Спишь ты там, что ли, что о тобой? Так отвечай, когда тебя коллега спрашивает. Так значит ты еще ничего не знаешь? Не скрывай. Разве полковой писарь не говорил, что вам будут выдавать консервы? Ты с ним о таких вещах не говоришь? Вот дубина! Тебя это не касается! (Слышен смех.) Что… на тебя кирпич, что ли, с крыши свалился! Ну, а когда, что-нибудь узнаешь, так ты передай нам но телефону в 12-ю маршевую роту, дурачок родимый! Откуда ты?
— Из Праги.
— Оттуда должен бы быть чуточку поумнее. Да вот еще что. Давно ли ушел в канцелярию ваш старший писарь?
— Только что его позвали.
— Вот оно как. А раньше-то не мог мне об этом сказать! Наш тоже только что ушел. Что-то там заваривается. С обозом не говорил еще?
— Нет.
— Господи Иисусе Христе! А еще говоришь, что из Праги? Ты ни о чем не заботишься? Где ты только целый день шляешься?