— Конечно, разумеется, это так! Ведь русские отступили отсюда в полной панике.
Капитан Сагнер твердо решил послать подпоручика Дуба при первом же случае, когда положение в окопах станет опасным, в офицерскую разведку неприятельских позиций за проволочные заграждения, и прошептал поручику Лукашу в окно вагона:
— Этих шпаков нам чорт насыпал! И ведь чем такой человек интеллигентнее, тем он больший осел.
Кажется, будто подпоручик Дуб никогда не перестанет говорить. Он продолжает рассказывать офицерам, что он читал в газетах о боях в Карпатах и о борьбе за карпатские перевалы в период австро-германского наступления на Сане.
Он рассказывает так, как будто он не только лично участвовал в этих боях, но и сам руководил всеми операциями.
Особенно противно звучали такие фразы, как:
— Затем мы продвинулись на Буковско, чтобы закрепить за собою линию Буковско — Дынов, не теряя связи с бардижовским корпусом у Старой-Паланки, где мы разгромили самарскую дивизию неприятеля.
Поручику Лукашу стало невмоготу, и он заметил подпоручику Дубу:
О чем ты еше до войны, вероятно, говорил с твоим начальником окружного управления.
Подпоручик Дуб неприязненно взглянул на поручика Лукаша и вышел из вагона.