Несколькими минутами позже фельдкурат велел доложить о себе генералу Финку.
У генерала опять было большое «деловое заседание», где главную роль играли две прелестные дамочки, вино и ликеры.
Здесь собрались все члены военно-полевого суда, кроме рядового пехотного солдатика, который утром подавал остальным папиросы.
Фельдкурат бесшумно, словно привидение, вошел в комнату «заседания». Он был бледен, взволнован и полон достоинстве, как человек, сознающий, что незаслуженно получил пощечину.
Генерал Финк, который в последнее время почему-то очень полюбил фельдкурата, усадил его рядом с собой на диван и спросил пьяным голосом:
— Что с тобою случилось, «Духовное утешение»?
Одна из веселых дамочек запустила в фельдкурата окурком.
— Выпей, «Духовное утешение», — продолжал генерал, наливая фельдкурату вино в большой зеленый бокал. А так как фельдкурат не выпил всего сразу, генерал собственноручно принялся вливать ему вино в глотку, и, если бы фельдкурат не стал усердно глотать, все пролилось бы мимо.
Лишь после этой церемонии фельдкурата спросили, как вел себя осужденный при подаче ему духовного утешения. Фельдкурат встал и трагическим голосом произнес:
— Он сошел с ума!