Швейк тотчас же отозвался на свою фамилию, пробормотал:— «Здесь!» — и, проявив этим ответом свою воинскую дисциплину, продолжал храпеть.

В приоткрытую дверь вагона просунулась голова подпоручика Дуба.

— Где Швейк? — спросил он.

— Честь имею доложить — спит, господин подпоручик, — ответил вольноопределяющийся.

— Раз я спрашиваю его, то вы, вольноопределяющийся, обязаны немедленно вскочить и позвать его.

— Никак невозможно, господин подпоручик. Он спит.

— Так разбудите его! Меня очень удивляет, что вы сами не догадались, вольноопределяющийся! Вы должны бы проявить побольше усердия перед вашим начальством! Вы меня еще не знаете… Но если вы меня узнаете.

Вольноопределяющийся принялся будить Швейка.

— Швейк, горим! Вставайте, живо!

— В тот раз, когда горела мельница в Одкольке, — пробурчал Швейк, поворачиваясь на другой бок, — пожарные приехали даже из Высочан…