Заглянул Швейк и в трактир «У чаши». Увидав его, жена Паливца заявила, что не нальёт ему пива, так как он, наверное, дезертир.
— Мой муж, — начала она мусолить старую историю, — был такой осторожный и сидит теперь, бедняга, ни за что ни про что, а такие вот разгуливают на свободе, удирают с военной службы. Вас на прошлой неделе опять искали… Мы поосторожнее вас, — закончила она свою речь, — а нажили-таки беду. Не всем такое счастье, как вам.
Свидетелем этого разговора был пожилой человек, слесарь со Смихова. Он подошёл к Швейку и сказал:
— Будьте добры, сударь, подождите меня на улице, мне нужно с вами побеседовать.
На улице он разговорился со Швейком, так как, согласно рекомендации трактирщицы, принял его за дезертира. Он сообщил Швейку, что у него есть сын, который тоже убежал с военной службы и теперь находится у бабушки, в Ясенной, около Йозефова. Не обращая внимания на уверения Швейка, что он вовсе не дезертир, слесарь втиснул ему в руку десять крон.
— Это вам пригодится на первое время, — сказал он, увлекая Швейка за собой в винный погребок на углу. — Я вам вполне сочувствую, меня вам нечего бояться.
Швейк вернулся домой поздно ночью. Фельдкурата ещё не было дома. Он пришёл только под утро, разбудил Швейка и сказал:
— Завтра едем служить полевую обедню. Сварите чёрный кофе с ромом… Или нет, лучше сварите грог.