Швейк ушёл на кухню, и оттуда послышалось троекратное хлопанье раскупориваемых бутылок.
Набожный фельдкурат был потрясён, когда на столе появились три бутылки.
— Это лёгкое церковное вино, коллега, — сказал Кац. — Очень хороший рислинг. По вкусу напоминает мозельское.
— Я пить не буду, — упрямо заявил набожный фельдкурат. — Я пришёл заронить в вашу душу искру божью.
— Но у вас, коллега, пересохнет в горле, — сказал Кац. — Выпейте, а я послушаю. Я человек весьма терпимый, могу выслушать и чужие мнения.
Набожный фельдкурат немного отпил и вытаращил глаза:
— Чертовски доброе винцо, коллега! Не правда ли? — спросил Кац.
Фанатик сурово заметил:
— Я замечаю, что вы сквернословите.
— Что поделаешь, привычка, — ответил Кац. — Иногда я даже ловлю себя на богохульстве. Швейк, налейте господину фельдкурату. Поверьте, я ругаюсь так же богом, крестом, небом и причастием. Послужите-ка на военной службе с моё — и вы до этого дойдёте. Это совсем нетрудно, а нам, духовным, всё это очень близко: небо, бог, крест, причастие, и звучит красиво, и вполне профессионально. Не правда ли? Пейте, коллега!