— Послушайте, Швейк, — обратился он к нему, — вы не знаете, где бы раздобыть бутылку коньяку? Мне что-то не по себе.
— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, это от перемены климата. Возможно, на поле сражения вам станет ещё хуже. Чем дальше человек удаляется от своей первоначальной военной базы, тем тошнее ему становится. Страшницкий садовник Йозеф Календа тоже как-то удалился от родного дома. Шёл он из Страшниц на Винограды и остановился по дороге в трактире «У остановки». Сначала-то всё шло хорошо, а как пришёл он к водокачке на Корунную улицу, как стал летать по всей Корунной из трактира в трактир до самого костёла святой Людмилы, — вот тут-то силы его и покинули. Однако он не испугался, так как в этот вечер побился об заклад в трактире «У ремиза» в Страшницах с одним трамвайным вагоновожатым, что в три недели совершит пешком кругосветное путешествие.
Он всё дальше и дальше удалялся от своего родного очага, пока не устроил привал у «Чёрного пивовара» на Карловой площади. Оттуда он пошёл на Малую Страну в пивную к «Святому Томашу», а потом, сделав остановку «У Монтагов», пошёл выше, остановился «У брабантского короля» и отправился в «Прекрасный вид», а оттуда — в пивную к Страговскому монастырю. Но здесь перемена климата дала себя знать. Добрался он до Лоретанской площади, и тут на него напала такая тоска по родине, что он грохнулся наземь, начал кататься по тротуару и кричать: «Люди добрые, дальше не пойду! Начхать мне (простите за грубое выражение, господин обер-лейтенант) на это кругосветное путешествие!» Всё же, если желаете, господин обер-лейтенант, я вам коньяк раздобуду, только боюсь, как бы поезд не ушёл.
Поручик Лукаш уверил его, что раньше чем через два часа они не тронутся и что коньяк в бутылках продают из-под полы тут же за вокзалом. Капитан Сагнер уже посылал туда Матушича, и тот принёс ему за пятнадцать крон бутылку вполне приличного коньяку. Он дал Швейку пятнадцать крон и приказал действовать немедленно, но никому не говорить, для кого понадобился коньяк и кто его послал за бутылкой, так как это, собственно говоря, дело запрещённое.
— Не извольте беспокоиться, господин обер-лейтенант, всё будет в наилучшем виде: я очень люблю всё запрещённое, нет-нет да и сделаю что-нибудь запрещённое, сам того не ведая… Как-то раз в Карпинских казармах нам запретили…
— Kehrt euch — marschieren — marsch![270]Кругом — шагом марш! (нем.) — скомандовал поручик Лукаш.
Швейк пошёл за вокзал, повторяя по дороге все задания своей экспедиции: коньяк должен быть хорошим, поэтому сначала его следует попробовать. Коньяк — дело запрещённое, поэтому надо быть осторожным.
Едва он свернул с перрона, как опять наткнулся на подпоручика Дуба.
— Ты чего шляешься? — налетел тот на Швейка. — Ты меня не знаешь?
— Осмелюсь доложить, — ответил Швейк, отдавая честь, — я бы не хотел узнать вас с плохой стороны.