Итак, Швейк попал в эту сутолоку и попробовал разыскать свою маршевую роту. Уже на вокзале, в этапном управлении, у него чуть было не возник конфликт. Когда он подошёл к столу, где солдатам, разыскивающим свою часть, давалась информация, какой-то капрал раскричался: не хочет ли Швейк, чтобы капрал за него разыскал его маршевую роту? Швейк сказал, что хочет лишь узнать, где здесь, в местечке, расположена одиннадцатая маршевая рота Девяносто первого полка такого-то маршевого батальона.
— Мне очень важно знать, — подчеркнул Швейк, — где находится одиннадцатая маршевая рота, так как я её ординарец.
К несчастью, за соседним столом сидел какой-то штабной писарь; он вскочил, как тигр, и тоже заорал на Швейка:
— Свинья окаянная, ты ординарец и не знаешь, где твоя маршевая рота?
Не успел Швейк ответить, как штабной писарь исчез в канцелярия и тотчас же привёл оттуда толстого поручика, который выглядел так почтенно, словно был владельцем крупной мясной фирмы. Этапные управления служили одновременно ловушками для слоняющихся одичавших солдат, которые, вероятно, были не прочь всю войну разыскивать свои части и околачиваться на этапах, а всего охотнее стояли в очередях в этапных управлениях у столов, над которыми висела табличка: «Minagegeld».[300]Деньги на питание (нем.)
Когда вошёл толстый поручик, старший писарь крикнул:
— Habacht!
А поручик спросил Швейка:
— Где твои документы?