Вместо револьвера в кармане у меня оказалась булавка для заколки юбок с надписью "Счастливый очаг" и наперсток, на котором было написано: "Счастливый очаг" и наперсток делают счастливыми".
Вот видите. Никого я не убил, но волосы мои побелели, как снег.
Мною овладела глубокая меланхолия, и я вернулся домой уже не молодым и веселым, а фактически и духовно опустошенным человеком.
VI
Первые два дня после визита в редакцию "Счастливого очага" я был совершенно безучастен к окружающему миру. Часто ловил себя на том, что машинально, надев на палец наперсток, часа три постукивал себя по лбу, бессмысленно глядя в пространство.
На третий день я попросил жену, чтобы она сделала из моего черного пиджака практичную дорожку для буфета, и ушел из дома.
В голове у меня вертелись странные мысли, и что-то меня толкало, чтобы я делился ими с проходящими мимо людьми.
Напрасно старался я сдержаться; дойдя до Вацлавской площади, я уже не мог больше выдержать и обратился к какой-то даме, рассматривавшей искусственные цветы в витрине:
-- Сударыня, возьмите доску и четыре сигарных коробки, истолките их вместе, и у вас получится диван.
Раскланявшись с ней, я пошел дальше. На углу Овощной улицы я остановил прохожего: