Когда человек ни с того, ни с сего становится отцом без малейшего к тому содействия со своей стороны, неудивительно, что его это озадачит. Но столь загадочная на первый взгляд вещь быстро разъясняется, если вы не принадлежите к числу простаков, как тот словак, который прожил десять лет в Америке и до самой своей смерти не смог понять, как его жена сумела тем временем произвести дома восьмерых ребят.
Вместо того чтобы благодарить бога, я стал размышлять, кому, собственно, я обязан этим сюрпризом. Мысли мои приняли другое направление, и через неделю я был отпущен из лечебницы, как вполне выздоровевший.
Вернувшись домой, я застал жену спящей, а возле нее моего чужого сына. С вашего позволения, я бы так назвал это маленькое пухленькое существо с невыразительной внешностью.
Я сунул ему в руку удостоверение о выходе из лечебницы и прошел в женину спальню на поиски следов того, с кем забылась моя добрая супруга. Вся мебель была сбита из дощечек и ящиков; свой будуар она отделала в столь потрясающем стиле, что при взгляде на плоды ее прилежания волосы у меня стали дыбом, я затрясся, как осина, и опустился на первое попавшееся чудовищное подобие кресла, составленное из старых чугунов. Моя золотая жена полагала, что будет тем счастливее, чем больше ящиков будет содержать ее мебель. В одном лишь письменном столе, который она старательно приготовила из дюжины курительных столиков и умывальника, я насчитал сто пятьдесят выдвижных ящиков и отделений.
Мои розыски были этим существенно затруднены. Всюду я натыкался на рецепты и наставления, пока наконец, не набрел на папку с надписью "Дело моего мужа". Внутри нее лежали вырезки из почтового ящика и письма "Счастливого очага" с ответами на вопросы моей жене. Первое из них гласило:
"Госпожа Адель Томас! Судя по присланному вами письму, болезнь вашего мужа излечима. Надеемся, вы найдете душевную силу, чтобы не впасть в отчаяние; вы молоды, вся жизнь у вас впереди, стоит ли сокрушаться из-за того, что он вас не понял? Даже лучше, что ваш муж сошел с ума теперь, а не после нескольких лет счастливой супружеской жизни. Когда вы успокоитесь, напишите нам снова; ваши письма полны благоразумия, поэтому мы уверены, что вы послушаетесь нашего совета и не будете вешать головку".
Почитаем другое:
"Госпожа Адель Томас! Советуем вам серьезно подготовиться к наивысшей задаче, которая ждет женщину. Подумайте, что вы когда-нибудь будете матерью, что вы должны ею быть, и вас сразу покинут горестные мысли об одиночестве, которые приходят во время долгих печальных часов ожидания далекого мужа.-- (Я утер слезу: все-таки она меня любила).-- Утешайтесь надеждой, что и вы вступите в почетные ряды матерей, что и вы воспитаете достойного члена чешского общества".
В третьем письме было сказано:
"Госпожа Адель Томас! Не понимаем, почему вы жалуетесь? Вы же знаете, что "Счастливый очаг" -- ваш искренний друг и советчик. Вы пишете, что становитесь жертвой меланхолии. У молодой, красивой замужней женщины, как вы, меланхолия быстро пройдет, как только вы станете матерью, ибо в материнстве найдете дополнение того счастья, которое вам доставляет "Счастливый очаг". С младенцем на коленях будете вы перелистывать наш журнал, и к вам снова вернется покой, и материнская любовь осыпет вас своими лучшими цветами. Да, ваше спасение в материнстве,-- вот ваш лозунг".