Командующего Карла Ларсона вывел из тяжких размышлений приятный голос капельмейстера бригады гитаристов:
— Не теряйте надежды, Ларсон!
— Да, черта лысого, капельмейстер! Видимо, свет уж так испорчен, что не остается вовсе никакой надежды.
— Зраком веры пронизаем тьму страшного времени, она связывает нас с Ним.
— Отвяжитесь от меня и с Ним вместе! Вы прекрасно знаете, что я был вызван генералом Брамуэллом Боотом, чтобы провести в 1921 году торжественную процессию во имя спасения грешников, а дело никак не клеится! Баланс трещит по всем швам! Мне до зарезу нужно обратить на путь истины какого-нибудь настоящего бандита, чье обращение вызвало бы сенсацию!
— Одного такого я знаю, командир. Сидел с ним вчера в винном погребке.
Командующий Ларсон даже побледнел от возмущения:
— И вы, капельмейстер нашей бригады гитаристов, барахтаетесь в тенетах распутства!
Досточтимый капельмейстер ласково усмехнулся и произнес:
— Что важнее, командир Ларсон: отказаться от ничтожной четвертушки вина, чтобы не приобрести репутации человека, «барахтающегося в тенетах распутства», или вырвать хотя бы одну душу грешника из когтей дьявола? Впрочем, я пил только вино «Lacrimae Christi» — «Христовы слезы». Что же касается того бандита, на него нужно напустить какого-нибудь молодого энтузиаста, каковым является, например, наш секретарь Гоппс.