В доказательство того, что прежде отношение к литераторам было много хуже, приведу несколько примеров.
В Праге некогда издавался журнал «Весела Прага», где я часто печатал свои юморески. Три юморески за две кроны, которые всегда были нужны нескольким ненасытным, жадным, нетерпеливым ртам.
Однажды я принес в журнал шесть юморесок, но издатель отказался заплатить мне четыре кроны и предложил заключить договор. Я напишу двадцать юморесок, а он выплатит мне вперед, но только не деньгами, а товаром. Дескать, сейчас он по случаю достал для премий подписчикам партию часов (часы тогда продавались по две кроны за штуку). Он не станет пускать их дороже, и я сейчас же могу взять с собою четырнадцать штук, а одни он мне даст в придачу, поскольку иначе трудно рассчитаться.
Так вот, заключил я с ним договор на двадцать юморесок и унес из издательства четырнадцать часовых механизмов.
На улице меня поджидал молодой человек, который сочинял стихи (пять стихотворных строк по два геллера за строку).
— И что теперь с ними делать? — удивился этот непрактичный человек, битком набитый разными идеальными представлениями, потому что в те поры у нас еще водились идеалисты.
— Продадим в кабачках.
Молодой поэт густо покраснел.
— А если не удастся спустить в кабачках, — продолжал я, — пойдем по забегаловкам.
— Я с вами не пойду, — оскорбился поэт, — вам ведь хорошо известно, что я — член общества молодых литераторов «Сиринкс».