Однако наиболее ожесточенные бои он вел в трактире «У золотой печи». Тамошние завсегдатаи высмеивали его австрияцкий образ мысли, но всякий раз, покидая поле боя, пан Кокошка торжественно провозглашал, что этими насмешками им не осквернить честь его ветеранского мундира; что же такого, если носить его не представляется случая? Ничего такого. Приспеет времечко — и я пущу свою форму в ход, господа, использую самым блестящим образом, а назавтра приду и усовещу вас, чтобы не издевались над моим австрияцким образом мыслей.
Когда на следующий день пан Кокошка заглянул в «Золотую печь», завсегдатаи кабачка повели себя весьма таинственно.
— Вы, конечно, уже слышали новость, пан надзиратель? — спросил его учитель.
— Какую еще новость?
— А что завтра через станцию Врбчаны инкогнито проедет некое высокопоставленное лицо?
Глаза пана Кокошки озарились радостным блеском.
— Какое же это высокопоставленное лицо?
— Очень высокое, пан Кокошка, это нам по секрету поведал врбчанский станционный начальник.
— А когда?
— В десять утра. Поезд остановится всего лишь на три минуты. Вы пойдете?