— Глупая, — набросилась на нее жена Шварца, — да теперь, поди, не узнаешь, где его закопали.
— Придется пустить с торгов твою хату, — решил Шварц.
И пустил. И сам купил ее, причитая, что никогда не терпел такого убытка.
— Знаешь что, — сказал Марке Шварц после продажи хаты, — я не какой-нибудь бесчувственный человек. Пойдешь работать на стройку в Тренчианске Теплице, будешь подносить кирпичи. Получать будешь двадцать крейцеров в день плюс питание.
— Матуш вернется, — всхлипывала Марка, вокруг нее плакали ее дети и дети Чепака.
В тот же день молодой Шварц отвез работниц на строительство вилл в окрестностях Тренчианских Теплиц.
В июне этого года я переправлялся от романтической Скалки на другой берег Вага к Тренчианским Теплицам.
Поденщицы на берегу грузили песок, который залегает там толстыми пластами.
— А все-таки Бучко вернулся, — рассказала одна из них, — вчера его нашли в песке, вон там. — Она показала разрытое место у воды. — Он лежал в песке на глубине больше метра, — продолжала поденщица. — Молодой пан говорил, что он пролежал там, наверное, с полгода. В поясе у него было зашито больше сорока золотых.
— Боже мой, сколько денег, — сказала другая поденщица, бросая лопатой песок на телегу, — верно, бедняга упал в воду, и течением его принесло сюда.