В злобе Миклош Фехер снова ударил веслом по воде.
Нет, зря он так раскипятился. Надо было вот как: вытащить нож, всадить его: раз! — в Шаваню, раз! — в Ийеша, раз! — в Дьёрёка и сказать им: «Jo ej szakat kiuanok» (желаю доброй ночи), да разве Этельку этим проймешь, из-за нее вон сколько драк уже было!
Лучше он накажет ее по-другому: возьмет да утопится.
«Ха-ха!» — рассмеялась летавшая над озером чайка.
— Цыц, дура! — гаркнул Фехер и снова погрузился в свои мысли.
У всех еще на памяти, как утопился Эздёкар, его друг, тоже из-за девчонки. Через полгода рыбаки вытащили его неводом на другом конце озера. Он весь был в водорослях, без глаз, зеленый, полуразложившийся.
Увидела таким его девчонка, грохнулась в обморок, да с тех пор и осталась дурочкой.
Нет, лучше всего утопиться. Очень просто. Вот сейчас он прыгнет, хлебнет воды, нырнет поглубже — и все. Никто ничего и не узнает.
Рыбак Дьёрдь удивится: дескать, долго Миклоша нет. Возьмет лодку, кликнет рыбаков, и они отправятся на поиски. Найдут пустую лодку и перекрестятся.
— Да где же Миклош-то?