И Паличка ответил: «Боюсь, как бы нам не сбавили».
Время, когда они возвращались из города обратно в благоухающие леса, за которыми стояли их домики, с табаком и продуктами, было для Бартака лучшим за всю неделю, вернее, чудеснейшими двумя часами.
На протяжении двух часов Бартак ни о чем не думал, ни о том, что произойдет, если он заболеет, ни о том, что он бедняк.
Однако, прощаясь с Паличкой возле его картофельного поля, Бартак подумал:
— Этому Паличке живется лучше, чем мне. Тоже бедняк, но у него хоть картофельное поле есть. А мне приходится покупать картошку. Видно, я беднее всех.
Когда Бартак подошел к своему домику, он сказал себе: «Боюсь, что я беднее всех».
— У Палички есть кровать, — рассуждал он, раскуривая трубку, — а я сплю на лавке. У Палички две пары башмаков, а у меня только одна.
— Что поделаешь, — заключил Бартак, — я самый бедный человек на свете и в окрестностях Тршебовы.
Кругозор Бартака был очень узок, но тем тяжелее давила на него мысль, что он беднее всех.
— На свете живут богатые и бедные люди, — рассуждал он вполголоса. — Из богатых богаче всех Гартманн из Тршебовы, куда я отношу полотно, а из бедных самый бедный — я.