— Берите меня, и если есть правда на свете, пусть Фанни, эта добрая душа, сама скажет, похищал ли я ее, как вы утверждаете. Скажет, что похитил, — даю честное слово, женюсь на ней!
В тот же день к вечеру за мной пришел старший полицейский и отвел меня к комиссару, где я, к своему удивлению, увидел все семейство Коштялеков, не исключая самой Фанни.
— Дело выяснено, — произнес комиссар. — Все произошло по вине этого господина. Можете быть свободны.
Мы вышли на улицу, и там я воскликнул, сжав кулаки:
— Никогда я не прощу вам того позора, который претерпел по вашей милости, — я подам на вас в суд, пан Коштялек!
Пан Коштялек добродушно усмехнулся и молвил:
— Ну, не потащите же вы в суд своего тестя, вы ведь слово дали…
— Ка-ак?
Тут Фанни поскорей взяла меня под руку и торжествующе проговорила:
— Вы меня украли, противный! После свадьбы я вас вознагражу.