— О да, — несколько разочарованно произнесла девица.
— Но ваше присутствие, — подхватил я, — придает ему особую прелесть.
Когда все струны были на месте, мы принялись за настройку.
— Я куплю камертон, — пообещал я, ибо, по заявлению моей Гермины (а с того дня я действительно обращался к ней запросто, как к своей доброй знакомой), мы настроили цитру слишком высоко. Пообещав купить камертон, я попрощался с Герминой.
В ту ночь я почти не спал, поминутно просыпаясь от своего собственного пения. Во сне я чисто брал и «ля», и «ре», а в дремоте вытягивал даже высокое «до».
Последующие дни превратились в цепь бесконечных страданий.
И хотя на другой же день я купил-таки два камертона, ни одну из струн цитры нам не удалось довести до нужного звучания.
— Как вы думаете, это «ля»? — спрашивала Гермина, перебирая струны.
— Полагаю, что нет, — отвечал я. — Это или «до» или «ре».
— Это «ре», — вздыхала Гермина. — Для «до» низковато.