Но выходит второе издание тех же стихотворений и опять:
Мы ждем и верим: нас разбудит
Багряно-розовый рассвет.
Колыбельная все время повторяется. Мне это кажется похожим на: «Спи, малютка, спи, глазоньки сомкни. Будет бог с тобою спать, ангел колыбель качать, спи, малютка, спи».
В социальных стихотворениях поэты препоручают народ великой заре и убаюкивают его вместо ангелочков.
Усталость в темных улицах блуждает,
Когда в изгибах крыш струится ночь.
В социальных стихах много усталости, которая блуждает из строки в строку. Много грез выдумали социальные поэты.
Горизонт затянут тучами. Толпы отчаявшихся полегли под пулями. Крики подавлены.
Когда злой ветер фонари качает,
Голодным — лишь зубами скрежетать.
Наверняка кому-нибудь сегодня
Труп сына волны вынесут опять.
Голодные люди ходят по улицам и скрежещут зубами, но у них не хватает смелости взять кусок хлеба. Почему? Этого не желают поэты. Если бы все люди насытились, такому поэту не о чем было бы писать. По его мнению, слово «пресытившийся» или «насытившийся» не годится в стихотворение. Впрочем, социальные авторы сами обречены на ту же судьбу, что и народ, о котором они слагают стихи:
Сижу я над обрывом, лоб в ладонях,
И на восток гляжу… Во мраке вьются
Зарницы дальние: то малых душ порывы,
То искры взрывов малых революций.