— Мадемуазель Маргарета, я полезу на Мозерншпице.
И полез…
Проводника моего звали Георг. Он оказался католиком и многозначительно напомнил мне, что на дорогу можно исповедаться. Я отказался. Тогда он попросил, чтобы я дал ему на водку, пока мы еще в Берне. Эту просьбу я удовлетворил.
Георг так основательно хлебнул водчонки, что еще в Берне хотел привязать меня к себе предохранительным канатом. Я отклонил и это, и мы отправились, друг с другом не связанные, к хижине г-на Графергерена, куда хозяин еще прежде выехал на осле.
— Если я вас не увижу, — сказала мне Маргарета на прощание, — то буду ходить молиться на вашу могилу.
Эти швейцарские девушки такие добрые!
После шестичасового спокойного перехода мы подошли к первой хижине г-на Графергерена, где переночевали, пользуясь всеми удобствами, предоставленными нам гостеприимным хозяином.
А утром снова пустились в путь. Г-н Графергерен потирал руки. Прощаясь, он промолвил:
— Что передать вашей семье в случае возможного несчастья, милорд?
— Передайте только, что я рекомендую вас и Мозерншпице всем своим знакомым.