— Вы только представьте себе, Шейба устроил забастовку.
Капеллан удивленно посмотрел на начальника. Вроде бы трезвый.
— Но, господин начальник…
— Шейба взбунтовался, ваше преподобие, — продолжал начальник, — не хочет выполнять обязанности министранта, потому что я его лишил добавочного кнедлика. И я приказал посадить его в карцер.
— Мне нужно с ним поговорить, — решил капеллан, — откройте карцер.
Начальник тюрьмы махнул рукой. Если Шейба не послушался слуги государства, которое посадило его в тюрьму, вряд ли он станет слушать слугу господа, против которого взбунтовался.
— Думаю, ваше преподобие, от этого будет мало проку, — бросил он безнадежно.
Капеллан ушел в сопровождении надзирателя. Начальник тюрьмы остался в одиночестве. Глядя на часы, он думал: «А сейчас он, верно, грозит ему пеклом».
А капеллан стоял в этот момент на пороге темного карцера, рассматривая Шейбу, которого освещал проникающий сквозь открытую дверь дневной свет. В полумраке на лице Шейбы явственно читалось упрямство. Арестант гордо и непреклонно смотрел на капеллана. Ага, к нему уже депутацию прислали. Он чувствовал себя чрезвычайно важной персоной и отвечал твердым голосом:
— Нет, ваше преподобие, ни в коем разе министрантом не буду.