И второй раз Юрайда провалился с треском, как будто и не занимался науками, а все вечера напролет позорил гнусными словами святую Орлеанскую деву.
В полдень, рассвирепевший, он влетел в трактир, куда ходили язычники Мразек и Колинко, и гаркнул на все помещение:
— Ох, как я сейчас побогохульствую, я опять провалился, теперь мы атеисты!
Приехал как-то в Прагу дядя-священник и, не найдя Юрайды дома, пошел за ним в трактир. Там, в компании ганацких студентов восседал его племянник, громовым голосом выводя:
Господи на небесе́,
Не твори ты чудесе́!
Стоит дуть в твои мехе́
Для дурацкой картохе́!
Дядя-священник моментально скрылся, а вдогонку ему неслось:
Ты б чудесил для себе́,
Картофь растет и без тебе́!
— Язычник паршивый! — плюнул дядя.