Потом простился с нами так сердечно, что все посетители страшно растрогались. Обнимая и целуя, потащил нас к двери, крича, что предвкушает удовольствие завтрашней встречи. Когда мы были уже на улице, до нас еще доносилось:
— Как проснетесь, милые, сейчас же ко мне! Буду ждать с нетерпением.
* * *
Утром, как только встали, отправились к нему. Он жил рядом с рестораном, где мы провели ночь, лежа на скамьях, так как обнаружилось, что Гардовский, не помня себя от радости, что встретил старых знакомых, просто выдумал bona fide[14]с лучшими намерениями (лат.)., будто существуют какие-то комнаты для приезжающих на втором этаже. Нам самим было немного неловко: как это мы ночью не заметили, или, вернее, не разглядели, что дом одноэтажный!
Отворила сама профессорша. Мы представились и хотели войти, объяснив, что нас позвал Франтик.
Она решительно стала поперек дороги:
— Муж ничего мне про вас не говорил. Я вас не знаю, господа. Он с утра ушел в город.
Когда вернется, она не знает. Может быть, только после обеда.
Из ближайшей комнаты донеслось знакомое покашливание нашего друга Гардовского. Мы поглядели в том направлении.
— Там спит собака, — сконфуженно промолвила профессорша.