«Ага, — подумал Шейба, — она принимает меня за председателя сената Дорна. Он меня недавно судил».
— Зажгите, пожалуйста, свет, — просит Шейба.
— Ему нужен свет, чтобы прислуга видела, в каком виде является домой председатель сената, — громко кричит женщина. — Видали: он смеет говорить мне «вы», негодяй! Мне, родной жене, которая не спит и ждет его с двенадцати часов! Что у тебя в руке?
— Башмаки, сударыня, — заикается Шейба. Страшная рука снова ощупывает его лицо.
— Он называет меня сударыней, делает из меня дуру, а сам обрился! Это ничтожество сбрило свои длинные усы!
И она проводит рукой под носом Шейбы.
— Ужасно! Бритый, как арестант, о матерь божья, я его сейчас изобью! Вот почему ты хотел, чтоб я зажгла свет. Вообразил, ничтожество, что я испугаюсь, грохнусь в обморок, а он тем временем запрется в комнате.
На Шейбу сыплются удары, она колотит его кулаком по спине.
— О господи! Председатель сената, а сам похож на арестанта! Что у тебя на голове?
— Кепка.